К написанию этого "гневного" поста меня подтолкнул разговор с туристом из России с которым я случайно пересекся по деловым вопросам. Слушая его удивленные реплики по поводу того, что не так он себе представлял Узбекистан с грустью понимал, что большая часть России считает, что Узбекистан это какое-то захолустное поселение откуда толпами едут гастарбайтеры на заработки в Нерезиновую.
"Дома из глины дороги из песка"
Самый распространенный миф, который развенчивается сразу по прилету\приезду в Узбекистан. Не буду расписывать, что у нас тут рай на земле, но блеать нет у нас кибиток глиняных и даже отдаленные от центра города и населенные пункты не чужды цивилизации.
Молоко в Советском Союзе делалось из молока. В сметане была сметана, в кефире - кефир, а в масле - масло. А еще молоко прокисало. За 1-2 дня. И получалась простокваша. Моя мама на этой простокваше готовила изумительные оладьи.
За молоком ходил каждый школьник. После школы, мы очень часто шли незадолго до конца обеденного перерыва в гастроном или магазин "Молоко". Там, стояли среди других школьников, молодых мам с колясками и пенсионерами, ожидая когда толстая продавщица в белом несвежем халате откроет двери магазина. Затем все устремлялись по отделам. 21 фото via foto-history
Советская эпоха, как феникс, умирает в очередной раз: теперь — с отменой плацкартных вагонов. Мы с головой ушли в ностальгию и вспомнили вареные яйца, проводниц, бенефис пьяных дембелей и другие артефакты прекрасной эпохи. Буквы и 9 фото для наглядности via sobaka
1. Пищевые ритуалы. Первое, что принимается делать типичный пассажир плацкартного вагона после того, как поезд трогается, — это лихорадочно питаться. На крошечный столик вытаскиваются курица гриль в промасленной бумаге, вареные яйца, лучок, бутерброды с сервелатом и прочие огурцы-помидоры-сало. Есть что-то в этом чревоугодии нервное, пугливое. Некоторые проницательные антропологи объясняют все атавизмами крестьянского сознания: еще каких-то пару поколений назад Россия была преимущественно сельской страной, большинство жителей которой передвигалось по железным дорогам крайне нечасто. А еда, как известно, для традиционного человека, — символ надежности и прочности, а также жертва, призванная умиротворить непонятного Железнодорожного Бога.